Спросите в венской колонне 9 мая, кто на портрете, и получите ответ в одну строку. «Оба деда воевали. Один погиб на второй день войны, ему было двадцать девять». «Лётчик. Не вернулся откуда-то из-под Москвы в сорок первом, где лежит — мы так и не узнали».
Из этих строк шествие и состоит. Не из флагов, не из техники и уж точно не из политики — из людей, у которых в семье есть тот, кто не дожил. В 2026 году их в центре Вены набралось больше тысячи: так посчитала полиция.
Что было 9 мая
Колонна собралась на площади Марии Терезии и пошла по центральным улицам мимо Венской оперы к Шварценбергплац — к памятнику советскому солдату. Впереди двигалась историческая техника: мотоцикл с коляской и армейский джип, на решётке которого рядом стояли флажки США, Великобритании и Франции. Через улицу несли большую георгиевскую ленту. У мемориала выступили посол России и венский епископ, потом был концерт с песнями военных лет, а позже к площади подъехали мотоциклисты «Ночных волков».
Австрийский репортёр, работавший в тот день на площади, описал происходящее одной фразой: торжество прошло «под знаком мира и примирения». В заголовок своего ролика он вынес вопрос, который в Австрии задают вслух: благодарность это или провокация? И, вместо того чтобы ответить самому, пошёл с микрофоном к людям.
Без 9 мая 1945-го не было бы 15 мая 1955-го
Ответ, который репортёр услышал чаще всего, оказался не про Россию. Он оказался про Австрию.
Две даты в австрийской памяти связаны напрямую: 9 мая 1945 года и 15 мая 1955 года, день Государственного договора. Договор, вернувший стране независимость, и постоянный нейтралитет, ставший её основой, состоялись только с согласия Советского Союза. Не было бы согласия — не было бы договора. Не было бы договора — не было бы и той Австрии, в которой мы сегодня живём, работаем и растим детей.
Участник шествия, Шварценбергплац, 9 мая 2026Без этого согласия не было бы Государственного договора. И это обязывает Австрию хранить память тёплой и передавать её из поколения в поколение — чтобы подобное никогда не повторилось.
Это говорит не российский дипломат и не активист движения — это говорит австриец, стоящий на венской площади. И тут же добавляет то, из-за чего, собственно, и приходится выходить с портретами: на уроках истории об этом согласии предпочитают не упоминать вовсе.
Отсюда же и недоразумение, которое каждый год всплывает в чьём-нибудь заголовке. Один из роликов о том дне назван «русским празднованием победы над Германией и Австрией 45-го» — будто Австрия здесь среди побеждённых. Снимается это одной датой: 15 мая 1955 года. Победа, о которой идёт речь, вернула Австрии государство, а не отняла его.
Имя, которое выпало из списка
Второе, что слышишь на площади постоянно, — счёт.
Около двадцати семи миллионов человек из тогдашнего Советского Союза со Второй мировой не вернулись. Больше, чем потерял любой другой её участник. Оценки историков расходятся — двадцать миллионов, двадцать пять, двадцать семь, — но порядок величины не оспаривает никто. И всё-таки, как говорят сами австрийцы, сегодня эта цифра почти не звучит.
Участник шествия, Шварценбергплац, 9 мая 2026Когда говорят о союзниках, всегда называют Францию, Англию и Америку. О том, что Россия была одним из важнейших звеньев этого союза, мы не говорим.
Вот, собственно, и весь смысл выхода на Ринг с фотографиями. Не победить кого-то ещё раз. Не доказать чью-то правоту в сегодняшних спорах. А добиться, чтобы в перечислении союзников не пропадало имя, на которое пришлась большая часть потерь.
Память — вещь физическая: она держится на том, что её проговаривают вслух. Перестали называть — через поколение не останется и следа. Девятого мая на Шварценбергплац её проговаривают вслух.
О «теневой армии» — и о том, что слышно на самом деле
В тот день на Ринге работали не только дружественные камеры. Один из роликов назван так: «„Теневая армия“ Путина на прокремлёвском шествии 9 мая в Вене». Авторского текста в нём при этом нет — ни единого слова. Есть только то, что микрофон записал вокруг себя.
А записал он песню «День Победы», троекратное «ура» и голос со сцены, который зовёт молодёжь отозваться. Ролик опровергает собственный заголовок за несколько минут — достаточно его просто послушать.
Рядом с шествием, как и в прошлые годы, шла контрдемонстрация, а между колоннами стояла полиция. В этом нет ничего дурного: Вена — город, где можно выйти и с одним мнением, и с противоположным, и именно для этого жёлтые жилеты и стоят посередине. Дурное начинается там, где человека, идущего к деду, заранее записывают в чью-то армию.
Память — это не граница
Одну фразу с площади стоит запомнить целиком: проводить здесь черту, кого-то не звать, кого-то больше не включать в важные исторические даты — это неправильно, и здесь этому не место.
В колонне 9 мая идут не только русские. Идут австрийцы, идут белорусы, идёт болгарин, объясняющий своё участие без единого политического слова.
Участник шествия, Шварценбергплац, 9 мая 2026Для меня как для болгарина и европейца это прежде всего символ освобождения от режима, который принёс войну, страдание, нищету и насилие всем народам.
И та страна, которую вспоминают девятого мая, сама была многонациональной: плечом к плечу в ней воевали люди десятков народов, и потомки этих людей сегодня живут в разных государствах и по разные стороны нынешних споров. Шествие — едва ли не единственный час в году, когда они снова идут по одной улице.
Зачем мы придём снова
Через год колонна опять соберётся на площади Марии Терезии, и опять кто-нибудь спросит, зачем это нужно.
Затем, что двадцать семь миллионов — не абстракция, а двадцать семь миллионов таких же дедов, как тот, что погиб на второй день войны в двадцать девять лет. Затем, что Австрия обязана своей независимостью в том числе и им, и сказать им спасибо на венской площади — самое естественное, что здесь можно сделать. И затем, что человека, который несёт фотографию погибшего, нельзя записать ни в чью армию: он идёт за своим.
